Последние недели принесли серию откровений от топ-менеджеров крупных ИИ-компаний, которые выглядят, мягко говоря, неудачно. Марисса Мейер из Dazzle AI попросила нейросеть помочь дочери с домашним заданием. Сэм Альтман из OpenAI рассказал, что не может себе представить родительство без ChatGPT. Марк Цукерберг намекнул, что в будущем люди будут удовлетворять свои романтические потребности через ИИ. Каждый раз колонки комментариев наполняются одним вопросом: а они вообще живут в реальности?
Проблема в том, что эти люди пытаются решить задачу, которая их лично беспокоит, но совершенно не совпадает с болезненными точками обычного пользователя. Когда CEO говорит про автоматизацию бронирования ресторанов или покупки авиабилетов — это проблемы, которые большинство решают один-два раза в месяц и не испытывают при этом особых страданий. Зато это хорошо иллюстрирует, насколько узка фокусировка топ-менеджмента на своём собственном опыте вместо реальных затруднений масс-маркета.
Идея про виртуальные свидания, где ИИ играет роль посредника, а потом представляет результаты двум людям, показывает ещё более глубокую переоценку того, зачем вообще нужно человеческое взаимодействие. Здесь скрывается неспособность различить оптимизацию процесса и оптимизацию смысла. Да, знакомства неэффективны, кто-то потратит вечер впустую. Но эта «неэффективность» — часть самого опыта, и передоверить алгоритму выбор партнёра означает отдать машине власть над одним из самых важных решений в жизни. Это не про удобство, это про деградацию агентности человека.
На поверхности это кажется маркетинговой ошибкой — просто лидеры индустрии неудачно формулируют свою позицию. Но корень проблемы глубже. Когда в одной комнате собираются люди, для которых оплата такси, бронь отелей и поиск собеседника действительно требуют забот (потому что они не готовят самостоятельно, не ездят на транспорте, не теряют на подборе время), они начинают проектировать это видение на весь мир. Это не столько маркетинговая неловкость, сколько предсказуемое следствие замкнутости экосистемы.
Значимость такой критики растёт в момент, когда инвесторы начинают уставать от расходов на ИИ, а Anthropic готовится выходить на публику. В этот момент история про то, как ИИ помогает главным редакторам делать всё быстрее, звучит совсем не убедительно для массового рынка. Люди хотят видеть конкретику — как ИИ помогает им в работе, какие деньги они экономят, какие реальные проблемы решают. Вместо этого слышат про оптимизацию личной жизни, которая уже и так оптимизирована.
В России задача стоит иначе, потому что рынок ИИ-решений ещё строится с нуля. Здесь есть огромный спрос на действительно полезные вещи: автоматизация документооборота в госструктурах, аналитика больших объёмов текстовых данных для СМИ и аналитики, генерация контента для бизнеса. Инструменты вроде ИИ-ассистентов для работы с документами или платформ для создания контента находят применение, потому что они решают острые задачи малого и среднего бизнеса. Когда компании видят сокращение времени на рутину или масштабирование операций, рекламировать ИИ не нужно — результат говорит сам за себя.
Разрыв между тем, что нужно рынку, и тем, что продают крупные ИИ-компании, скорее всего будет расти. Компании, которые построят свою позицию на честности про то, что ИИ может и чего не может, будут выглядеть прозрачнее, чем те, что пытаются вписать искусственный интеллект в каждый уголок повседневной жизни. Время утопических заявлений о будущем проходит, начинается время практических расчётов.
Алексей Мартыненко
Главный редактор SPV News
Высказывания руководителей ИИ-компаний про виртуальные свидания и делегирование жизненных решений алгоритмам выглядят наивно ещё и потому, что упускают экономический парадокс: если ИИ полностью заменит человеческое взаимодействие, откуда возьмутся данные для обучения этого же ИИ? Это замкнутый круг, и в какой-то момент система начнёт оптимизировать самоё себя, оторвавшись от реальности полностью. Для инвесторов это красивая история, для пользователей — обычный риск попасть в цифровую ловушку, из которой трудно выбраться.