Технически риск, о котором чаще всего спрашивают, не выдумка. История с Rapira показала рабочий механизм: как только площадка попадает под санкции, AML-системы бирж начинают анализировать не последнюю транзакцию, а всю цепочку адресов, которые когда-либо соприкасались с санкционным кошельком. Это называют отравлением цепочки, и оно задевает даже тех, кто просто обменял валюту и давно вывел средства, потому что история в блокчейне не стирается.
Для криптовалюты, купленной через Сбер или Т-Банк, прямого повторения сценария Rapira не будет: сами банки под санкциями не находятся и включены в реестр ЦБ как законные организаторы обмена. Но это защищает только внутри российского правового поля. Зарубежные биржи и AML-провайдеры оценивают кошелёк не по тому, кто выдал лицензию в России, а по истории транзакций в самом блокчейне. Если банк, через который куплена крипта, в будущем попадёт под новые ограничения, это не перепишет прошлые операции клиента, но может изменить то, как будущие алгоритмы оценивают адреса, которые с ним взаимодействовали, в том числе задним числом.
Отсюда и разрыв между двумя мирами. Внутри страны такая криптовалюта будет обращаться законно, а на зарубежной площадке тот же кошелёк может получить высокий риск-рейтинг просто из-за происхождения средств. Спорить с этой оценкой почти невозможно, потому что AML-скоринг - частный коммерческий инструмент бирж, а не российская юрисдикция, и он не обязан объяснять решения российскому пользователю.
При этом выход крупных банков на этот рынок я считаю хорошим знаком, если криптовалюта остаётся инструментом для бизнеса, а не превращается в сам бизнес. Полного контроля над крипторынком у любого регулятора всё равно не получится, блокчейн по конструкции не подчиняется одной юрисдикции. Но клиентам стоит понимать: легальность покупки внутри России не равна отсутствию риска при выходе за её периметр.
