Скандал с CEO Nvidia Jensen Huang выглядит уже давно не как просто личная история. В августе 2026 года ушёл главный офицер по безопасности компании David Reber, официально сославшись на проблемы со здоровьем. Через два с половиной месяца Huang сам покинул компанию на фоне вопросов о его внебрачных отношениях. Одна из связей была с руководителем Megaspeed — сингапурской компании, в которой американские следователи подозревают схему по отправке чипов Nvidia в Китай. Вторая связь была с сотрудницей самой Nvidia. Совпадение по времени ухода главы безопасности и публичного краха CEO создаёт явные вопросы к тому, была ли служба безопасности компании осведомлена о рисках и почему не среагировала.

Формально личные отношения руководителя — это задача HR, юридического отдела и совета директоров, а не безопасности. Но специалисты по корпоративной безопасности указывают на ключевой момент: любая тайная связь, особенно с человеком в компании, находящейся под следствием, создаёт уязвимость для иностранных разведслужб. Они могут использовать информацию о таких отношениях как рычаг давления. Если CEO нуждается в конфиденциальности, враждебная разведслужба получает точку входа.

Вопрос в том, почему служба безопасности Nvidia не смогла заметить или предотвратить это. По словам Nicholas Eftimiades, отставного офицера разведки, который обучил более тысячи корпоративных специалистов по безопасности, разведслужбы часто работают через обычные личные контакты, а не через взлом. Это делает их почти невидимыми для команд кибербезопасности. Кроме того, корпоративные команды безопасности обычно недофинансированы: в отличие от подразделений, приносящих доход, они часто не получают необходимые ресурсы.

Есть и системная проблема: многие компании определяют безопасность слишком узко. Они сосредоточены на защите объектов, предотвращении взломов и физических угрозах, но игнорируют куда более опасные векторы — вербовку руководителей иностранными разведслужбами, конфликты интересов, попытки добыть информацию через личные контакты. Это особенно критично для компаний вроде Nvidia, которые работают с чувствительными технологиями и имеют государственный надзор.

В случае Nvidia появились признаки того, что разные части организации знали разные части картины. Юристы компании взаимодействовали со следствием в отношении Megaspeed более года назад. Сотрудники Nvidia знали о внебрачных связях Huang. Но остаётся неясным, дошла ли эта информация до команды безопасности, и если дошла, почему она не инициировала какие-либо действия. Замена главы безопасности в августе и затем скандал в ноябре наводят на подозрение, что либо команда знала и была бессильна, либо не знала вообще.

Для российского бизнеса, особенно в сфере технологий, аэрокосмоса и экспортных отраслей, этот случай — серьёзный урок. Если у компании есть доступ к технологиям, которые интересуют конкурирующие государства, система безопасности должна быть способна видеть не только технические атаки, но и человеческие уязвимости. Это требует расширенного определения безопасности, инвестиций в её развитие на уровне выше, чем просто соответствие минимальным требованиям, и прямого канала обратной связи до уровня совета директоров и учредителей.

По словам Eftimiades, такую схему вербовки используют разведслужбы давно, особенно китайские. Любой руководитель, работающий с Китаем, с большой вероятностью сталкивался с попытками такой работы. Суть метода в том, что отношения длятся годами, что позволяет разведслужбам получить глубокое понимание позиций внутри компании и государства. «Как только разведка попадает в организм, она начинает расширяться и доставать до всех,» — сравнивает Eftimiades этот процесс с раком.

Того, знали ли специалисты Nvidia об этих рисках и что они делали, станет ясно только по результатам независимого расследования совета директоров и федеральных проверок. Но уже сейчас случай демонстрирует, что даже в компании стоимостью триллионы долларов система управления рисками может не срабатывать на самых опасных направлениях.

Алексей Мартыненко

Алексей Мартыненко

Главный редактор SPV News

История Nvidia показывает, что даже в масштабных корпорациях служба безопасности часто остаётся второстепенным подразделением, которому скупо выделяют бюджет и в которое не слушают в критических ситуациях. Но главный вывод не в том, что на Nvidia плохая команда: вопрос глубже — в том, как компании вообще определяют и распределяют ответственность за риски, которые создаёт поведение самого руководства. Если совет не требует от CEO отчётности по таким вопросам, служба безопасности не сможет ничего сделать.