Акции Nvidia потеряли 5,47% во вторник и 4% в понедельник — итого 9,5% за два дня. Формально компания ничего не объявляла, но рынок реагирует на растущий скандал вокруг CEO Дженсена Хуана. Он признал внебрачную связь с Алис Хуан, которую американские спецслужбы подозревают в шпионаже в пользу Китая. Сам Хуан пытается работать в обычном режиме, но совет директоров уже нанял авторитетную юрфирму Wachtell, Lipton, Rosen & Katz для внутреннего расследования.

Что дальше — в основном предположения, даже для экспертов по корпоративному управлению. Профессоры Энн Липтон (Колорадский университет) и Тодд Хендерсон (Чикагский университет) прямо говорят: прецедентов для CEO, пойманного на «медовой ловушке» с национальными аспектами безопасности, нет. Основное неизвестное — что именно узнала Алис Хуан. Если это были секреты о чипах или производстве Nvidia, это интересует ФБР. Обычная корпоративная информация — вряд ли.

Ключевой вопрос звучит просто, но ответ на него определит весь дальнейший процесс: знал ли Хуан о статусе женщины как подозреваемой шпионки в момент, когда нанимал PR-фирму для работы со скандалом? Это произошло год назад. Примечательно, что Хуан не отрицает версию, а просто говорит: неизвестно, когда именно он узнал о подозрениях спецслужб. Хендерсон предельно ясен: если CEO крупной компании со сверхчувствительными технологиями скрывает от совета то, что связан с подозреваемой в шпионаже женщиной, это «основание для увольнения». Скрывать диагноз рака или связь с китайским шпионом одинаково серьёзно.

Липтон уже видит неминуемые иски акционеров — их будет два типа. Первый и более очевидный: нарушение федеральных законов о ценных бумагах (давали ложную информацию инвесторам, скрывали связь Хуана). Формула проста: можешь спать с кем угодно, но не врать об этом на публичном рынке. Второй тип исков гораздо сложнее — претензии по Delaware закону о неправильном управлении. Суды неохотно рассматривают такие иски, только если акционеры докажут, что совет неспособен разобраться с проблемой (обычно это значит, что директоры либо причастны, либо полностью зависят от CEO). Для Nvidia это может сыграть в её пользу: совет формально начал независимое расследование с привлечением внешних юристов, что усложнит стратегию истцов.

Но есть и структурные вопросы, которые редакция компании старательно игнорирует. Nvidia известна плоской иерархией: более 60 прямых подчиненных у Хуана. Наследия нет, планов преемственности нет. А вот семейное кумовство есть: сын Спенсер работает директором управления продуктом, дочь Мэдисон — старший директор маркетинга продукта, зять Нико Капрез — в бизнес-развитии. Когда Bloomberg спросил Хуана, не готовится ли Мэдисон к его роли, он не отрицал. Липтон называет это «плохой корпоративной гигиеной», хотя и признает, что основатели исторически себе это позволяют. Хендерсон жёстче: при масштабе Nvidia идея о наследнике-сыне выглядит «сумасшедшей».

Что Nvidia сделала правильно — это то, чего у неё нет. Компания не имеет двухклассовых акций, Хуан владеет примерно 3,6% и не контролирует голосование. Это делает его «проще убрать», по словам Липтон, хотя он глубоко интегрирован в компанию другими способами. Если бы Хуан был контролирующим акционером, совет директоров имел бы даже меньше возможностей для действий.

Для российского бизнеса этот случай — школьный пример того, почему корпоративное управление и разделение полномочий реально работают, а не только звучат красиво на презентациях. Лидеры компаний, имеющие дело с чувствительными технологиями или данными (любая IT, финтех, крупный ретейл с CRM), должны четко проработать: кто принимает решения при кризисе, какие конфликты интересов исключены по умолчанию, и главное — есть ли План Б, если лидер выпадает. Российские компании часто строят власть как личное владение основателя, что выглядит эффективно до момента, когда эффективность встречается с кризисом доверия.

Алексей Мартыненко

Алексей Мартыненко

Главный редактор SPV News

Сценарий Nvidia интересен не скандалом как таковым, а тем, что совет директоров оказывается в ловушке: мягко расследовать — значит подтвердить слухи, жёстко расследовать — значит признать, что CEO мог солгать. Классический конфликт интересов, когда независимые директоры вроде как независимы, но работают в компании основателя, который остаётся звездой. Без двухклассовых акций совет всё-таки имеет рычаги, но только если захочет их использовать. Вопрос именно в том, захотят ли.