Согласно расследованию Time, в декабре 2025 года, за месяц до американского вторжения в Венесуэлу и захвата президента Николаса Мадуро, Трамп провёл с Маском тайную встречу. На тот момент Мускелон уже покинул администрацию и своё место в Department of Government Efficiency (DOGE), но остался консультантом политических решений.
Во время встречи Трамп потратил часы на беседы с Grok, задавая вопросы о том, как венесуэльцы отреагируют на захват их президента. Чатбот на основе данных о растущей непопулярности Мадуро и анализе общественного мнения ответил, что население, вероятно, будет праздновать его свержение. В сентябре того же года Трамп уже начал приказывать авиаудары по венесуэльским катерам, которые якобы были связаны с наркотрафиком. Интернет-пользователи массово вбивали в поисковики вопросы о ситуации в Венесуэле и военных действиях — Grok обрабатывал эти запросы и давал прогнозы.
Когда спустя месяц США действительно вторглись в Венесуэлу 3 января, и венесуэльцы начали праздновать, Трамп, по словам источников Time, «решил, что Grok гениален». История выглядит как совпадение, но подчёркивает растущее влияние AI-инструментов на политические решения высшего уровня.
История Grok отражает более широкий сдвиг в отношении администрации Трампа к AI-инструментам, разработанным Маском. В июне этого года начальник отдела AI Пентагона заявил, что военные использовали Grok при ударах по целям во время войны с Ираном. При этом Grok — не единственная модель, которую использует американская армия: OpenAI имеет соглашение с Пентаго́ном, Anthropic ведёт переговоры о условиях применения своих моделей в военной сфере. Но под нынешней администрацией Grok явно получит больше внимания и ресурсов.
На этой неделе Пентагон объявил, что Маск и основатель Anduril Палмер Лакей возглавят совместное исследование о том, как передовые технологии используются и могут использоваться на поле боя. Это означает, что влияние Маска на военное применение AI станет только больше — и критерием успеха будут не столько проверенные методологии, сколько практические результаты, достигнутые с помощью его инструментов.
Для российского бизнеса этот сценарий куда менее актуален в части военных применений, но сообщение важно в другом смысле: оно показывает, как быстро политические решения на высочайшем уровне принимаются под влиянием AI-рекомендаций. Если корпоративный лидер или госслужащий в России задаёт аналогичные вопросы системе вроде ChatGPT или своему внутреннему AI-ассистенту, результаты могут повлиять на крупные деловые и политические шаги. Для компаний, использующих AI в аналитике и планировании (в том числе через платформы автоматизации и интеллектуальной обработки данных), это должно быть напоминанием: модель только часть цепочки принятия решений, и её выводы нужно проверять фактами, а не слепо доверять красивому прогнозу.
Главное, что демонстрирует эта история, — это не злое коварство Grok, а элементарная фильтрация: когда AI-модель получает только благоприятные данные (запросы общественного мнения, которые показывают недовольство Мадуро), она выдаёт предсказуемый вывод. Если политик или бизнесмен хочет оправдать уже принятое решение, AI станет отличным инструментом для этого. И в этом не вина технологии, а вина человека, который её использует.