В США впервые полностью провалилось уголовное преследование за практику MEV (максимальная извлекаемая стоимость) — стратегию, когда трейдеры получают прибыль благодаря доступу к информации о неподтвёрженных транзакциях в блокчейне. Федеральный судья оправдал братьев Антона и Джеймса Перейра-Буэно, обвинявшихся в том, что они в 2023 году совершили выгодный для себя торговый ход против торговых ботов Ethereum. Суд постановил отсутствие оснований для обвинения в мошенничестве, поскольку не было доказано, что кто-то полагался на ложные утверждения.
Ключевой момент вердикта звучит парадоксально для традиционных финансов: судья указал, что Ethereum как таковой «не имеет условий обслуживания» в юридическом смысле, которые кто-то мог бы нарушить. Это означает, что в отличие от централизованной платформы или биржи, у блокчейна нет формального списка правил пользования, который можно было бы отстаивать в суде при подозрении на его нарушение. Вместо этого Ethereum — это открытая сеть с прозрачным кодом, и каждый участник может использовать данные о неподтвёрженных транзакциях в пулах памяти памяти на законных основаниях.
История началась в ноябре 2023 года, когда братья заметили в очереди ожидания сети две крупные транзакции, которые собирались совершить боты, торгующие на основе волатильности. Они выполнили собственную транзакцию, которая выполнилась перед запланированными операциями ботов, извлекая из этого прибыль. Прокуратура США квалифицировала это как компьютерное мошенничество, утверждая, что братья получили несанкционированный доступ к системе. Суд не согласился.
Решение подчёркивает принципиальное отличие законной работы открытых блокчейнов от регулируемых финансовых платформ. Если на централизованной бирже или в онлайн-сервисе попытка использовать информацию об очередности транзакций, закрытую для других, может быть расценена как нарушение условий, то в сети Ethereum все данные о транзакциях в пулах памяти и так открыты для анализа. MEV — не глюк или лаз, а естественное свойство всех блокчейнов, основанных на proof-of-work или PoS с упорядочиванием валидаторами. Вопрос не в том, есть ли это явление, а в том, насколько его регулировать.
Это решение имеет далеко идущие последствия. Оно фактически говорит, что американская правовая система не готова квалифицировать типичные операции участников открытых блокчейнов как уголовное преступление просто потому, что они выгодны некоторым и убыточны другим. Прокуратура США могла бы сейчас пересмотреть подход к подобным делам — либо искать другие правовые основания, либо признать, что криптовалютный рынок в этом плане самопорядочивается через механизм конкуренции и выбора инструментов (например, приватные пулы или решения вроде Flashbots для бундлирования транзакций).
В российском контексте это практически не применимо, поскольку использование криптовалют в России остаётся под строгим контролем ЦБ и вопросы MEV вообще не рассматриваются как предмет уголовного права. Однако для русскоязычных разработчиков и трейдеров, работающих на глобальных блокчейн-сетях или использующих сторонние инструменты, это решение означает большую ясность: операции, связанные с доступом к публичной информации о транзакциях и извлечением из этого прибыли, не являются уголовно наказуемыми в США.
Вердикт закрывает первый серьёзный уголовный процесс США по MEV и даёт сигнал криптовалютной индустрии: регулятор готов признать специфику открытых сетей, а не втискивать их в схемы, подходящие для централизованных финансовых сервисов. Вопрос о том, должны ли отдельные MEV-стратегии быть ограничены через технические решения (как Ethereum движется в сторону с помощью PBS и других механизмов), — остаётся в стороне от уголовного права и переходит в плоскость экономического дизайна протокола.
Алексей Мартыненко
Главный редактор SPV News
Это не просто оправдание двух трейдеров, а сигнал американской юстиции самой себе: попытка привлечь к уголовной ответственности участников открытого блокчейна за использование общедоступной информации не выдержала проверку в суде. Регулятор может и дальше искать иные правовые инструменты для ограничения MEV, но уголовное преследование «за торговлю на публичных данных» больше не пройдёт. Индустрия может вздохнуть свободнее.