Председатель Комиссии по торговле фьючерсами (CFTC) Майкл Селиг выступает за ускорение токенизации финансовых активов, позиционируя её как инструмент модернизации устаревшей инфраструктуры. Параллельно SEC демонстрирует готовность к одобрению торговли акциями на блокчейне — шаг, который казался невозможным ещё год назад. Несмотря на политические препятствия (провал законопроекта CLARITY Act), оба регулятора действуют независимо, что сигнализирует о реальном сдвиге в отношении к ончейн-активам в США.
Токенизация — это оцифровка активов с записью прав на блокчейне. В теории это ускоряет расчёты, снижает издержки посредников и раскрывает доступ к ликвидности. На практике пока преимущества выглядят привлекательнее, чем доказаны реальными масштабами. Крупные банки (JP Morgan, Goldman Sachs) запускают пилоты, но это скорее экспериментальные площадки, чем переход на новую модель. SEC в свою очередь сигнализирует о готовности регулировать, а не блокировать — это существенное изменение после многолетнего скептицизма Гарри Гензлера.
Провал CLARITY Act (законопроект, который должен был чётко разделить юрисдикцию CFTC и SEC) оказался даже полезен: регуляторы действуют через свои полномочия, не ждут политического решения, и каждый движется в своём направлении. CFTC фокусируется на дериватах и товарах, SEC — на ценных бумагах. Это медленнее, чем единый закон, но надёжнее для рынка: нет риска, что завтра приходит новая администрация и отменяет всё.
Важный момент: CFTC и SEC говорят о токенизации как о технологии для существующих, уже отрегулированных активов. Это не криптовалюты и не DeFi-спекуляция — это цифровое представление акций, облигаций, фьючерсов. Тренд на рынке стабилизирующийся: азиатские биржи (Гонконг, Сингапур) уже запустили пилоты токенизированных активов; европейские банки экспериментируют с приватными блокчейнами для торговли и расчётов. США идут позже, но когда стартуют всерьёз, масштаб будет несопоставим.
Для российского бизнеса это косвенно важно. Если США и ЕС создадут стандарты и инфраструктуру для токенизированных активов (универсальные блокчейны для расчётов, интероперабельные кошельки, понятные правила налогообложения), эти стандарты будут де-факто глобальными. Российским компаниям, которые торгуют за границей или привлекают иностранный капитал, придётся этим пользоваться. На внутреннем российском рынке токенизация активов попадает под разные режимы: если актив — ценная бумага, то регулирует ЦБ и ФЦ; если это коммодити или производный инструмент — КМФЦ. Сейчас тестировать можно на базе блокчейн-платформ с лицензией (у нас есть Signum как один из примеров), но до промышленного масштаба регулярно-правовая база ещё не дозрела.
В перспективе спрос может подскочить, если США и ЕС договорятся об интероперабельности: международные фонды, трейдеры и финтех-компании смогут быстро и дешево расчитываться в токенизированных активах. Это откроет нишу для платформ, которые будут связывать российский капитал с этой инфраструктурой — но только при условии, что наше регулирование адаптируется. Пока что это футурология, но сдвиг в позиции SEC и CFTC — первый сигнал о том, что окно возможностей реально открывается, а не просто маркетинг.